Информационный портал  "TRANSFORMаторы"

Методологические аспекты инновационного развития России
 

Некоторые итоги вестернизации отечественной электроэнергетики в постсоветский период.

Кутовой Г. П., заслуженный энергетик России, академик РАЕН, профессор.

ЗАО "ОМК", 115184, Москва, Озерковская наб., д. 28, стр. 2

 

 

Прошло два десятилетия и уже можно подвести итоги кропотливых реформ, оценить результаты проделанной работы по достижению поставленных реформой целей и сформулировать алгоритмы для решения старых и новых проблем в отрасли. Этому безусловно будет посвящено много исследований и даже парадных докладов руководству страны к очередной годовщине плана ГОЭЛРО, но в рамках данной статьи представляется целесообразным привлечь внимание экспертного сообщества к основным критериальным показателям состояния отрасли и энергообеспечения промышленного сектора экономики, по которым можно объективно оценить пройденный путь вестернизации отечественной электроэнергетики.

Динамика изменения основных отрас­левых технико-экономических показате­лей за 20 лет (за базу взяты показатели 1990 г.) следующая.

  • Объём полезного электропотребления по зоне централизованного электроснабжения снизился на 3 % и составил 1037,7 млрд кВт*ч, при этом по отдельным энергообъединениям этот показатель характеризуется положительным приростом.

  • Максимальная нагрузка электростанций ЕЭС снизилась почти на 8 % и составила 159 тыс. МВт.

  • Суммарная установленная мощность электростанций за этот период увеличилась на 9,8 тыс. МВт, т. е. на 5 % при снижении спроса на электроэнергию на 8 %. Это можно было бы признать положительным изменением, если бы при этом произошло обновление основных производственных фондов.

  • Средний возраст оборудования вырос с 18,3 до 33,5 лет, т. е. оборудование электростанций постарело на 15,2 года. Следовательно, произошло увеличение излишних установленных мощностей без соответствующего по объёмам демонтажа устаревшего парка оборудования на электростанциях, содержание которого с каждым годом обходится потребителю всё дороже. Например, возраст автотрансформатора на ПС Чагино напряжением 500 кВ к моменту системной аварии в мае 2005 г. составил 47 лет, возраст аварийных гидроагрегатов на Саяно-Шушенской ГЭС превышал 21 год, на Волгоградской ГЭС первый агрегат работает уже 45 лет, на ТЭЦ Челябинского металлургического комбината паровая турбина функционирует с 1942 г. — 70 лет, на Самарской ТЭС (Куйбышевской ГРЭС) турбоагрегат работает ещё с 1932 г., т. е. 80 лет и примеров можно приводить множество. А это означает повышенную аварийность оборудования и растущие затраты на его ремонт.

  • В сфере производства электроэнергии только за последние 10 лет (2001 - 2012 гг.) введено в действие 19,911 млн кВт, что равно почти половине объёмов ввода в действие энергомощностей в последнюю советскую пятилетку 1985 - 1990 гг. — 21 млн кВт. Правда, непосредственно в 2011 г. введено в действие за один год 4,898 млн кВт — уже можно говорить о достигнутом советском среднегодовом вводе генерации.

  • При этом было освоено 565,9 млрд руб., что в пересчёте на удельные показатели стоимости строительства 1 кВт установленной мощности электростанций составляет 115,5 тыс. руб/кВт (3,85 тыс. дол/кВт), что свидетельствует о фактическом подтверждении удельных показателей 2010 г. (115,7 тыс. руб/кВт). Вместе с тем, этот показатель существенно выше зарубежных аналогов, например, США, Европы или Китая (примерно 2,0 - 2,5 тыс. дол/кВт), что, в свою очередь, свидетельствует о неблагополучии в применяемых инвестиционных механизмах.

  • Для выдачи в электрическую сеть введённых мощностей энергогенерации с учётом передачи и распределения электроэнергии до потребителей построено ЛЭП и подстанций разного класса напряжений на сумму 300 млрд руб. в 2010 г. и на 332 млрд руб. в 2011 г., что в пересчёте на 1 кВт введённой за два года мощности генерации составляет, примерно, 80 тыс. руб/кВт (2,7 тыс. дол/кВт). Таким образом, для конечных потребителей электросетевая компонента цены удорожает энергетические затраты, примерно, на 40 %. На рубеже 90-х годов в нашей стране аналогичные характеристики удельных показателей в пересчёте на доллары США составляли, соответственно, 1,3 и 0,5 тыс. дол/кВт. Таким образом, удорожание энергетического строительства за 20 постсоветских лет возросло более чем в два раза. Рост удельных показателей стоимости развития электросетевого строительства, а этот показатель регулируется государством: на федеральном уровне — ФСТ России, на региональном уровне — региональными регулирующими органами, полностью включается как составляющая компонента в тарифы на электроэнергию. Если при этом учесть, что доля электросетевой составляющей в конечной цене на электроэнергию для оплаты потребителем только за последние несколько лет возросла с 25 до 60 %, то очевидна экономическая абсурдность такого положения по сравнению не только с советским периодом, но и с показателями структуры цен в развитых странах с рыночной экономикой, где электросетевая компонента тоже регулируется государством [6 - 9].

  • Важнейший технический, экологический и экономический показатель удельных расходов топлива на тепловых электростанциях в нашей стране за эти 20 лет также ухудшился с 312 до 330 г у. т./(кВт*ч)., т. е. на 18,6 г у. т. на каждый выработанный кВт*ч, или на 6 %, что свидетельствует о недостаточных темпах инновационного обновления производственных фондов в энергетике, продолжающееся их старение, накопление на балансах энергокомпаний не только морально устаревших технологий, но и продолжающееся естественное ухудшение их технико-экономических характеристик.

  • В электросетевом хозяйстве при снижении суммарного максимума нагрузки электростанций на 8 % прирост протяжённости электрических сетей напряжением 110 —750 кВ составил 30 % (с 422 тыс. км в 1990 г. до 549 тыс. км в 2012 г.) и при увеличении суммарной мощности трансформаторов на подстанциях на 45% (с 510 млн кВ*А в 1990 г. до 744 млн кВ*А в 2012 г.). Такая динамика показателей физического наращивания основных фондов при стагнации уровней спроса на электроэнергию не могла не сказаться на значительном увеличении транспортного тарифа на электроэнергию. И этот процесс продолжается — спрос на электроэнергию в первой половине 2013 г. по отчётным данным по сравнению с первым полугодием прошлого года упал почти на 8 %. Возникает вопрос — не увлеклись ли наши компании опережающим наращиванием мощностей в энергетике вместо её обновления?

  • Доля транспортной составляющей в структуре цен на электроэнергию, особенно в последнее десятилетие постоянно увеличивалась и к настоящему времени достигла почти 60 %, что в три раза превышает соответствующий показатель 1990 г. и почти в два с лишним раза — современный уровень в зарубежных странах с рыночной экономикой [6, 9].

  • Показатель расхода электроэнергии на её транспортирование (потери электроэнергии) существенно ухудшился — с 8,7 % в 1990 г., до 11,2 % к 2013 г. Если учесть, что каждый процент потери электроэнергии составляет около 10 млрд кВт*ч, то очевидно, что оптимизации режимов работы электроэнергетических систем, энергообъединений и ЕЭС России в целом не уделяется должного внимания со стороны СО ЦДУ ЕЭС, а так же — отсутствие эффективных механизмов мотивации снижения потерь на всех уровнях эксплуатации энергетического хозяйства и управления.

  • Эффективность капитальных затрат в электроэнергетике за 20 лет постоянно снижалась по сравнению со стартовыми показателями 1992 г. Если в первую половину двадцатилетия такое снижение объективно объяснимо высокими уровнями инфляции, перешедши­и из советских времён энергетическими долгостроями, системой так называемых взаимозачётов и вексельных обязательств с грабительскими дисконтами, то во второй половине при нормальном товарно-денежном обращении постоянное удорожание строек, видимо, нужно отнести на счёт отсутствия государственного и банковского контроля за формированием проектной и фактической ценами энергетических строек, за целевым и эффективным использованием инвестиционных ресурсов. С 2007 г. государство создало благоприятную среду расточительству энергокомпаний, выдав гарантии возвратности (окупаемости) финансовых средств на неконтролируемые в финансовом отношении энергетические новостройки (договора поставки мощности — ДПМ), целесообразность реализации которых не прошла общественную экспертизу и экономическая эффективность реализации которых по сравнению с возможными альтернативными вариантами и сегодня представляется сомнительной. В сложившейся системе инвестирования энергетического строительства все экономические и финансовые риски переложены на стагнирующую отечественную промышленность, и поэтому надежды на её инновационный взлёт слишком преувеличены.

  • Существенно возросла за 20 лет численность эксплуатационного персонала в электроэнергетике с 545 тыс. человек в 1990 г. до 710 тыс. человек в 2012 г., т.е. более чем на 30 %. Особенно увеличилась численность административно-управленческого персонала — на 40 % при приросте установленной мощности электростанций за рассматриваемый период всего на 4,7 %. Постоянной борьбы за снижение производственных затрат в этой сфере пока не видно, хотя формально энергетика уже работает в условиях свободного ценообразования и рыночных механизмов конкуренции в сферах и производства и сбыта электроэнергии.

  • Существует ещё один, важный синтезированный показатель, если его так можно назвать, по которому в конечном итоге определяется энергетическая и экономическая эффективность электроэнергетики, её влияние на всю экономику и социальное благополучие страны. Это цены и тарифы на энергоносители, которые в современном мире определяют в синтезированном виде уровень цивилизации и экономического развития государства, уровень конкурентоспособности его экономики. И в этом отношении электроэнергия как наиболее совершенный и универсальный для использования во всех сферах человеческой деятельности вид энергоносителя, является важным, а в социальной сфере определяющим фактором уровня жизни людей. Так вот, в этом отношении цена на продукцию отечественной электроэнергетики по достигнутым к настоящему времени показателям в среднем по отрасли уже превысила показатели США и практически сравнялась со средними показателями стоимости электроэнергии в странах ЕС. При этом цены (тарифы) на электроэнергию для населения в нашей стране ниже, чем в указанных странах, а для отечественных промышленных потребителей цены (тарифы) уже превышают более чем на 40 % для наших конкурентов в США и более чем на 10 % для наших европейских конкурентов [6, 7].

  • Перекос цен на электроэнергию в пользу населения и приравненных к нему групп потребителей свидетельствует о недопустимо большом перекрёстном субсидировании в нашей стране цен и тарифов для указанных потребителей за счёт повышения цен на энергоресурсы для промышленности. Количественные значения перекрёстного субсидирования оцениваются в 220 (данные Минэнерго) - 320 (данные Сколково) млрд руб. в год, а по экспертным расчётам автора, с учётом всех видов энергетического субсидирования, его величина уже достигла более 500 млрд руб. в год. Это очень существенное социальное обременение промышленного производства. Такое изъятие денег из финансового баланса промышленных предприятий до настоящего времени вынужденно сдерживало рост заработной платы трудящихся в промышленной сфере, а так же способствовало повышению стоимости товаров, в первую очередь, на отечественном рынке, включая повышение стоимости потребительских товаров и услуг потребительской корзины.

На зарубежных рынках наши предприятия повышать цены не могут, рискуя потерять там свои ниши, поэтому популистская ценовая политика по отношению к населению и другим приравненных к ним группам потребителей ценовым бумерангом возвращается к тем же льготникам.

Таким образом, льготирование цен (тарифов) для населения в конечном итоге превращается в рост цен на все виды промышленных товаров и услуг при существенном сдерживании роста заработной платы трудящихся и пенсий. Но этот резерв в нашей промышленности практически уже исчерпан и после вступление России в ВТО конкурентоспособность нашей экономики будет существенно ухудшаться. В этих условиях шанс использовать природную ренту на энергоресурсы в интересах отечественного производителя представляется последней надеждой для экономического роста.

  • И, наконец, следует отметить неэффективную централизацию на федеральном уровне всей ответственности за решение проблем надёжного обеспечения электроснабжения всех потребителей на всех уровнях в каждом регионе.

Успешная реструктуризация холдинга РАО «ЕЭС России» во множестве (более трёх тысяч) хозяйствующие субъектов в электроэнергетике, к сожалению, ликвидировала отраслевой центр компетенций. Таким центром пока безуспешно пытается стать на федеральном уровне Минэнерго России. У него нет действенных правовых и экономических механизмов управления функционированием множества электроэнергетических компаний, основной хозяйственной мотивацией которых стала прибыль. Компенсировать отсутствие эффективного отраслевого центра компетенций в электроэнергетике взяло на себя Правительство РФ, подменив отраслевое министерство, принимая постановления и распоряжения по утверждению правил, методик, схем развития электрических сетей и энергосистем, схем развития и размещения электростанций, инвестиционных программ акционерных энергетических компаний и других документов отраслевого характера. Такая сильная роль Правительства РФ создаёт видимость эффективного управления процессом, но в то же время снимает ответственность за последствия реализации директивных документов как с отраслевого министерства так и с региональных органов власти перед субъектами хозяйственной деятельности. К настоящему времени не очень чётко определена и роль НП «Совет Рынка», на который возлагаются надежды как на саморегулируемую торговую организацию под контролем ФАС России, на площадке которой должны балансироваться экономические интересы производителей и потребителей энергии с участием коммерческого и системного операторов ЕЭС. Однако в этой организации с самого начала её создания интересы потребителей, представляют, в основном, так называемые покупатели электроэнергии, т. е. энергосбытовые компании, что, как показало время, является неким лукавством, так как перепродавец не заинтересован в снижении цен (тарифов) на поставляемый товар непосредственно потребителю и, следовательно, не может представлять его интересы по определению. Мало того, энергосбытовая нерегулируемая государством сфера, через которую проходят многомиллиардные денежные потоки от потребителей до всех участников энергорынка, стала привлекательной для мошенников, с фактами криминального увода денег из сферы энергетической.

На региональном уровне администрации субъектов Российской Федерации (за исключением некоторых национальных республик) практически отстранены или самоустранились (это удобная позиция перед избирателями) от ответственности за энергообеспечение жизнедеятельности в регионах.

За рассматриваемые 20 лет эта ответственность регионов целенаправленно размывалась через механизмы приватизации, и к настоящему времени в нашем федеративном государстве всякая ответственность с руководства регионами за энергообеспечение потребителей и надёжное функционирование региональных систем жизнеобеспечения практически снята. Это парадоксально, но факт. При возникновениях ЧП в регионах на ликвидации последствий в основном работают подразделения МЧС, а не службы электроэнергетических акционерных компаний. Роли региональных органов исполнительной власти лишь в ценовом регулировании только транспортной составляющей цены на электроэнергию оказалось совершенно не достаточно для эффективной ответственности за надёжное электроснабжение всех потребителей на территории субъектов РФ и отрицательно сказывается на всей организации работ по развитию региональной энергетики. О крупных системных авариях в электроэнергетике Москвы, Санкт-Петербурга, на Саяно-Шушенской ГЭС, при ледяных дождях в ряде центральных областей страны, а также последней (август 2013 г.) аварии в Калининградской области, которые сопровождались массовыми отключениями потребителей электроэнергии во многих регионах, знала вся страна и следила за ходом ликвидации последствий. Экономика понесла многомиллиардные убытки, но необходимость компенсации экономических ущербов конкретных потребителей от системных аварий не была предъявлена энергетикам. Государство в централизованном порядке все основные расходы по ликвидации последствий в электроэнергетике профинансировало за счёт бюджета с максимальным использованием сил и средств МЧС России. Энергетики сумели отделаться моральным форс-мажором и постарались подстраховаться на перспективу, сняв с себя ответственность за ненадёжное электроснабжение потребителей первой категории, нормативно записав требование о необходимости строительства резервных электроисточников за счёт самих потребителей, т. к. энергосистема не может (?) обеспечить их двумя независимыми источниками питания. Администрации субъектов РФ безусловно приняли активное организационное участие в восстановлении электроснабжения на соответствующих территориях, но вскоре испуг прошёл и все участники героических усилий снова заняли свои безответственные позиции.

Такое размывание ответственности региональных администраций равносильно их отстранению от решения вопросов развития региональной энергетики — коммунальной и промышленной, вопросов доступа новых и развивающихся производств в электроэнергетической инфраструктуре в регионе. Президент ТПП РФ С. Н. Катырин прямо заявил, что предпосылкой успешной модернизации сегодня является децентрализация, перераспределение властных полномочий в пользу регионов и муниципалитетов, что соответствует и общемировым тенденциям [1] и с этим трудно не согласиться.

Очевидно, во-первых, что успешное и эффективное решение вопросов региональной экономики нельзя получить без возможности решать на месте вопросы развития региональной энергетики на конкурентных условиях с большой системной энергетикой. Уповать только на централизованный ОРЭМ в Москве и ублажать чиновников энергобизнеса для решения вопросов энергообеспечения предпринимательства в регионе — это путь к социально-экономической стагнации. Практика показывает, что региональная энергетика и доступность к инженерной инфраструктуре во многом определяют региональную конкурентоспособность и привлекательность для нового бизнеса. Однако за прошедшие 20 лет наряду с либерализацией в электроэнергетике произошла централизация и огосударствление рыночных отношений под флагом укрепления единого экономического пространства во всей стране и, тем самым, была убита местная инициатива нормального эффективного энергетического предпринимательства в коммунальной и промышленной энергетике. Ведь только одно, для примера, нормативное требование обязательной (виртуальной) поставки на ОРЭМ всей выработанной электроэнергии электростанциями мощностью 25 МВт и выше независимо от их форм собственности и встречная (виртуальная) поставка электроэнергии в регион только по цене ОРЭМ медленно, но неотвратимо, уничтожает действующие ТЭЦ, стимулируя строительство местных котельных за забором станций и препятствуя строительству средних по мощности (до 100 - 150 МВт) когенеративних электростанций в коммунальной и промышленной энергетике. А ведь профессионалам-энергетикам известно ещё с институтской скамьи, что комбинированное производство электроэнергии и тепла в наших зимних условиях даёт экономию до 40 % топлива по сравнению с раздельным способом их производства [10]. Не сви­детельствует ли такой пренебрежи­тельный подход к теплофикации о слепом копировании для наших условий американской модели оптовой торгов­ли (PJM), где ТЭЦ просто отсутствуют из-за ненадобности их в тёплых климатических условиях США? Нужно срочно вернуть все ТЭЦ на региональные рынки для поставки электроэнергии и тепла от них местным потребителям по прямым договорам на конкурентных по ценам условиях с возможными поставками электроэнергии в регион с ОРЭМ.

Поэтому сегодня можно констатировать, что государственное влияние на электроэнергетику распылено между множеством государственных организаций: Правительством РФ, Минэнерго России, Минэкономразвития России,

ФАС России, ФСТ России, Гостехнадзором России, РФФИ, непосредственным участием госчиновников в советах директоров энергетических компаний и др., что позволяет энергетическим компаниям извлекать для себя экономические выгоды, перекладывая все коммерческие риски на промышленных потребителей. Очевидно, что такая система государственного участия в управлении важнейшей инфраструктурной системной отрасли требует совершенствования.

Все перечисленные факторы — это только лишь неполный срез динамики показателей состояния технико-экономической эффективности отрасли на двадцатилетнем этапе её реформирования. Но он позволяет ответить на три главных вопроса:

во-первых, выполнена ли за 20 лет программа реформ (реструктуризации, приватизации и перевод на рыночные отношения) отрасли в полном соответствии с ФЗ «Об электроэнергетике» 2003 г.?;

во-вторых, стала ли реорганизованная и приватизированная электроэнергетика с самым крупным по мировым масштабам ОРЭМ более эффективной отраслью по сравнению с централизованной государственной и планово-управляемой ЕЭС России?;

в-третьих, стала ли системная электроэнергетика для потребителей энергии фактором, благоприятствующим развитию промышленности, повышению конкурентоспособности всех видов её продукции на отечественных и зарубежных рынках?

Очевидно, что на первый вопрос ответ должен быть положительным — сегодня электроэнергетика по своему организационно-правовому статусу полностью соответствует ФЗ «Об электроэнергетике» и с 2011 г. переведена на рыночные по форме механизмы ценообразования стоимости своих товаров и услуг потребителям.

На второй вопрос ответ, к сожалению, отрицательный. Вышеприведённый анализ динамики технико-экономических показателей функционирования и развития отрасли за весь постсоветский период свидетельствует о затянувшемся более чем на 20 лет периоде турбулентного состояния отрасли с постоянно меняющимися правилами торгово-договорных отношений между субъектами рынка электроэнергии (мощности) с абсолютно неэффективной, а иногда и антирыночной, формой государственного вмешательства в процесс ценообразования (организация перекрёстного субсидирования, система возвратных платежей по ДПМ 1,2 и ДПМ-ВИЭ) с выстраиванием неэффективной архитектуры ОРЭМ и РРЭ, в которых все финансовые риски энергетических компаний и перекрёстное субсидирование переложены на промышленный сектор.

На третий вопрос, к сожалению, ответ тоже отрицательный, так как по двум важнейшим факторам — ценам на электроэнергию для промышленного сектора мы, как говориться, «впереди Европы всей», а по доступу нового бизнеса предпринимателей к электросетевой инфраструктуре нас отнесли по оценке позиций в рейтинге Doing Business в 2012 г. на 183 место среди развитых стран с рыночной экономикой.

Вывод

В настоящее время электроэнергетика превратилась в сдерживающий фактор развития нашей экономики, снижающий её конкурентоспособность и, следовательно, уже сегодня она выступает сдерживающим фактором эффективности отечественного социально-экономического развития нашей страны.

Причин создавшемуся положению много, но результаты двадцатилетней вестернизации российской электроэнергетики с модернизацией догоняющего типа оказались для нашей экономики, к сожалению, отрицательными. Главнейшая задача в этой области состоит в том, чтобы развернуть вектор рыночных реформ в энергетике, поставив в центр внимания всех преобразований экономические интересы промышленных потребителей — как материальной основы решения всех социально-экономических проблем общества [8], т. к. только современный развитый индустриальный сектор может создать реальный объёмный спрос на научно- технические инновации [11] — основы успеха в решении всех социально-экономических проблем страны.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Головко С. Г. Радикальная модернизация как зеркало российской элиты // Инициативы XXI века, 2011. N° 4 - 5.

  2. Указ Президента РФ от 15.08.1992 г. № 923 «Об организации управления электроэнергетическим комплексом Российской Федерации в условиях приватизации» (ред. от 05.11.1992 г.,. с изм. от 10.09.1993 г.).

  3. Кутовой Г. П., Кузьмин В. В. О мерах по развитию конкуренции на розничных рынках энергии и услуг ЖКХ //1 ЭнергоРынок. 2012. № 10(105).

  4. Кутовой Г. П. О необходимости преобразования рыночных отношений в электроэнергетике // Энергетик. 2013. № 6.

  5. Хорошев А., Макаров А., Ерохина И., Панкрушина Т. Перспективы развития теплофикации в России // Академия энергетики. 2011. № 2(40).

  6. Нигматулин Б. И. О причинах роста тарифов на электроэнергию // Энергия. 2012. № 1.

  7. Кузовкин А. И. Тарифная политика в электроэнергетике и её влияние на экономику России // Региональная энергетика и энергосбережение. 2013. № 2.

  8. Кутовой Г. П. Предложения для реального сектора экономики // Академия Энергетики. 2012. № 2(46).

  9. Функционирование и развитие электроэнергетики Российской Федерации в 2009 г. Информационно-аналитический доклад. — М.: АПБЭ, 2010.

  10. Кутовой Г. П. О конкуренции и структуре рыночных отношений в электроэнергетике // Региональная энергетика и энергосбережение. 2012. № 2.

  11. Титов Б. Ю. Будущее Российской экономики за новой индустриализацией // Инициативы XXI века. 2011.1 № 4 - 5

     

 

 

 
  Полное содержание статьи Вы можете найти в первоисточнике
Источник:  © Кутовой Г.П.  Некоторые итоги вестернизации отечественной электроэнергетики в постсоветский период.
Энергетик. - 2014, № 1. - С. 2-10.
20.02.2014
Материал размещен на www.transform.ru06.03.2014 г.
 

 

Перейти в форум для обсуждения

  ©  TRANSFORMаторы 2004—2010


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика ??????????? ????